Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

ясна, возможно, она кроется в том, что оба они являлись немцами, и в данном случае просто сработал «голос земляческой общности», если так можно выразиться. В общем, Лютгерт предложил Вёлкеру работать на своей фабрике, и последний не отказался. В дни молодости Карл изучал химию в университете и, хотя курс не окончил, тем не менее определённые системные познания получил. Они ему очень пригодились, Вёлкер оказался востребован и как химик-технолог, и как преподаватель. Лютгерт расспрашивал Вёлкера о свойствах различных химических соединений, причинах вариативности их свойств при разных условиях и о прочих узко специализированных нюансах, всё услышанное старательно записывал в блокнот. По мнению Вёлкера, «колбасный король» всёрьез интересовался химией и был очень усидчив.

Свидетель тесно общался с Лютгертом около 2-х лет, расстались они в сентябре 1895 года. Карл сообщил, что во время его знакомства с Адольфом тот пытался исследовать воздействие едкого натра на дерево и ставил связанные с этим эксперименты. О разработке Лютгертом новых рецептур мыла свидетель ничего не знал, но допустил, что «колбасный король» мог заинтересоваться этой темой, поскольку она имеет большое прикладное значение и сулит немалый доход. По словам Вёлкера, он не мог представить, для каких опытов подсудимому могли понадобиться большие объёмы едкого натра и мышьяка — во время их знакомства эти вещества Лютгерта не интересовали, и он их не приобретал.

Однако самая интересная часть показаний Вёлкера оказалась связана не с этим. Он заявил, что в период 1893–1895 годов видел Луизу Лютгерт почти ежедневно — та приходила на фабрику с непонятной целью. Наверное, она пыталась контролировать мужа, хотя именно эти слова Вёлкер не произнёс. Однажды Карл стал свидетелем того, как Адольф Лютгерт избил жену, и досталось ей тогда весьма крепко, поскольку она вышла из его кабинета, едва переставляя ноги. Увидев Вёлкера, женщина воскликнула с болью в голосе: «Когда-нибудь он убьёт меня!» («O, er wird mich morden!»)

В эмоциональном отношении эта часть показаний Вёлкера оказалась очень выигрышной для стороны обвинения. Пока Карл рассказывал об увиденном, Лютгерт сидел, точно каменное изваяние, чувствовалось, что он взбешён, и вид «колбасного короля» в ту минуту был по-настоящему пугающим.

Адольф Лютгерт в суде.

Уилльям Винсент, прекрасно понимая, насколько показания Вёлкера вредят его подзащитному, во время перекрёстного допроса предпринял попытку оспорить утверждения свидетеля. В частности, адвокат постарался доказать, что Вёлкер не может говорить об избиении, поскольку находился в приёмной и не видел происходившего в кабинете за закрытыми дверями. Вёлкер, однако, не дал сбить себя с толку и довольно убедительно обосновал справедливость собственного умозаключения. Общий вывод перекрёстного допроса можно вкратце передать так: да, господин Вёлкер не видел избиения, но у него не было оснований сомневаться в том, что таковое действительно имело место.

Последующие события также доставили мало радости обвиняемому и его защите. 8 сентября началось представление суду экспертов обвинения и обоснование с их помощью версии окружной прокуратуры о растворении тела Луизы Лютгерт в чане с поташем и каустической содой. Первым были заслушаны показания профессора Делафонтейна о том, как он вместе с профессором Хейнсом минувшим летом изучал воздействие на человеческую плоть поташа в различных комбинациях с легкодоступными активными веществами вроде уксуса, соды и тому подобными. Опыты эти увенчались успешным растворением мужского трупа весом 130 фунтов (59 кг), осуществлённом в присутствии представителей прокуратуры и полиции 7 августа. В своём месте об этом натурном эксперименте уже сообщалось.

Рассказ профессора звучал чрезвычайно занимательно, но к немалому удивлению стороны обвинения и находившихся в зале зрителей особого интереса со стороны защиты Лютгерта не вызвал. Как и показания Уолтера Хейнса, занявшего свидетельское место после Делафонтейна. Хейнс сообщил суду то же самое, что и предшественник, и уточнил, что смесь поташа и едкого натра не уничтожает труп полностью, поскольку остаются фрагменты крупных и толстых костей, прежде всего тазовых и черепа, правда, в результате химического воздействия они в значительной степени теряют свою прочность и становятся хрупкими. Их объём таков, что все костные остатки можно поместить в один совок. Именно наличие нерастворимых костных остатков и побудило убийцу развести огонь в печи, дабы сжечь те фрагменты, что он извлёк со дна чана.

Во время перекрёстного допроса адвокат Винсент поинтересовался у эксперта, как тот может объяснить тот факт, что в чане сохранились человеческие волосы, в то время как в проведённых минувшим летом экспериментах человеческие волосы легко уничтожались едкими веществами [как и ногти]. Хейнс на это ответил, что сохранилось лишь небольшое количество волос, по-видимому, прижатое ко дну чана человеческим телом, и потому избежавшее воздействия активных веществ. Наибольшую активность демонстрировал верхний слой раствора, подогревавшийся сверху паром, в то время как на дне чана раствор поташа и едкого натра оставался холодным и менее активным.

Объяснение прозвучало не очень убедительно, ведь логично было бы предполагать перемешивание убийцей содержимого ёмкости, но адвокат спорить не стал. Он как будто бы чего-то дожидался, и вскоре стало ясно, чего именно!

Ближе к концу вечернего заседания в зале появился Фридландер Огаст Шульце (Friedlander August Schulze), один из научных консультантов защиты Лютгерта, который положил перед адвокатом Винсентом небольшой исписанный листочек бумаги. Прочитав его, адвокат сразу же поднялся и обратился к судье Татхиллу с просьбой сделать «немедленное заявление». В это время свидетельское место занимал доктор Гиббонс, допрос которого проводил главный обвинитель Динан. Допрос немедленно был остановлен…

Уилльям Винсент заявил, что минуту назад получил важное сообщение об окончании следственного эксперимента, проводившегося на территории колбасной фабрики Адольфа Лютгерта с 6 сентября. Напомним, что тогда по настоянию защиты было решено осуществить уничтожение костных человеческих останков в печи по той технологии, которую по мнению обвинения якобы использовал обвиняемый для избавления от останков трупа жены. Человеческие кости были помещены в ту самую печь, которой якобы воспользовался обвиняемый, в этой печи на протяжении 48 часов поддерживалось горение кедровых стружек, и по прошествии отмеренного срока огонь был загашен, а содержимое печи — тщательно изучено. Весь пепел, толщина которого превышала 60 см, подвергся просеиванию и внимательному осмотру. И что же оказалось по результатам эксперимента? Да ничего, вообще ничего! Ни единого кусочка костной ткани в печи отыскать не удалось!

Выдержав эффектную паузу, адвокат пояснил, что полученный результат его ничуть не удивляет, более того, защита Лютгерта потому и настаивала на проведении данного эксперимента, что знала, каковым должен оказаться его исход. Печь, которой, по мнению прокурора, воспользовался обвиняемый, не совсем обычна — она сконструирована таким образом, чтобы производить большое количество дыма, поскольку этот дым используется в больших коптильных камерах, создаваемая в дымоходах большая тяга уносит все